мелкие воришки

Главная страницаРегистрацияВход
Меню сайта

ИСТОРИЯ СПАРТЫ
Спарта - главный город Лаконии, что на правом берегу реки Эврота, между рекой Энус (левый приток Эврота) и Тиазой (правый приток той же реки), также государство, столицей которого была Спарта.

По преданию, Спарта была столицей значительного государства ещё до вторжения дорийцев в Пелопоннес, когда Лаконию населяли будто бы ахейцы. Здесь царствовал брат Агамемнона, Менелай, игравший такую видную роль в троянской войне. Несколько десятков лет спустя после разрушения Трои, большая часть Пелопоннеса была завоевана потомками Геракла ("возвращение Гераклидов"), пришедшими во главе дорийских дружин, причем Лакония досталась сыновьям Аристодема, близнецам Эврисфену и Проклу (праправнукам Гилла, сына Геркулеса), считавшимися родоначальниками царствовавших в Спарте одновременно династий Агиадов и Эврипонтидов. Часть ахейцев ушла при этом на север Пелопоннеса в область, которая по их имени была названа Ахайей, оставшиеся были большей частью обращены в илотов. Восстановить, хотя бы в общих чертах, действительную историю древнейшего периода Спарты невозможно, за недостатком точных данных.

Трудно сказать, к какому племени принадлежало древнейшее население Лаконии, когда и при каких условиях совершилось заселение ее дорийцами, и какие отношения установились между ними и прежним населением. Несомненно только, что если Спартанское государство и образовалось благодаря завоеванию, то мы можем проследить последствия лишь сравнительно поздних завоеваний, путем которых Спарта расширялась за счет своих ближайших соседей. Значительная часть их принадлежала, вероятно, к тому же дорийскому племени, так как ко времени образования в Лаконии большого Спартанского государства племенная противоположность между первоначальным населением страны и пришедшими с северо-запада Греции дорийцами уже успела сгладиться. Очень вероятно показание Эфора, что после так называемого вторжения дорийцев Лакония не составляла одного государства, а распадалась на несколько (по Эфору — 6) государств, которые находились в союзе друг с другом. Центром одного из них и была Спарта.

Древнейшая Спарта представляла не город, а соединение нескольких открытых поселений. От нее зависела небольшая территория по среднему течению Эврота. В политическом и общественном строе этой маленькой общины не было ещё в то время ничего такого, что выделяло бы ее заметно из ряда других греческих общин. Ряд войн привел затем к подчинению Спарты всей Лаконии. Царям Архелаю и Хариллу традиция приписывала покорение Эгитиды (область на верхнем течении Эврота), преемнику Архелая Телеклу — завоевание Амикл, Фариса (оба города на Эвроте) и Геронер (около середины VIII века), его сыну Алкамену — покорение Гелоса. От имени последнего города некоторые ученые производят слово "гелот", так как завоеванное население плодородной речной долины было обращено в илотов. Жители же гористых кос, вдающихся в море у Тенарона и Малеи, потеряли политическую самостоятельность и стали периэкскими общинами; их обитатели сохранили личную свободу, собственность, местное самоуправление, но не имели политических прав, были обязаны военной службой и подчинялись надзору спартанских гармостов. Некоторые периэкские общины могли образоваться и иначе; в такое положение могло попасть и чисто спартанское население, которое жило вне Спарты, так как впоследствии политические права могли сохранить лишь те, кто жил в столице. Завоевание Лаконии поставило Спарту лицом к лицу с сильными соседями: на севере с аркадянами (прежде всего с Тегеей), на северо-востоке — с Аргосом, у которого Спарта стремится отнять Кинурию и остров Киферу, на западе — с Мессенией. С ними Спарта уже очень рано вступает в упорную борьбу. Особенно удачно шла борьба с Мессенией, привлекавшей спартанцев изобилием плодородных земель.
 
ВОЙНЫ СПАРТЫ
Первая Мессенская война началась во второй половине VIII века. Упорная двадцатилетняя борьба привела к подчинению Мессении Спартой. Прибрежные поселения получили права периэкских общин, а некоторые из них сохраняли даже некоторое время самостоятельность. Но большая часть Мессении, особенно плодородная долина реки Памиза, была разделена между спартиатами, а мессенцы попали в положение илотов и стали платить новым хозяевам половину дохода. Вскоре по окончании этой войны в Спарте возникло движение парфениев, класса людей не пользовавшихся полноправием. Вероятнее всего, что парфении — незаконнорожденные дети спартиатов. Заговор парфениев был открыт, и им пришлось выселиться из Спарты в Южную Италию, где они основали Тарент. Благодаря покорению Мессении Спарта стала соседкой Элиды, и с пятнадцатой олимпиады спартанцы начали принимать участие в олимпийских играх.

Попытка мессенцев освободиться от спартанского ига привела, около середины VII в., ко Второй Мессенской войне. Мессенцам помогли пизаты (под начальством царя Панталеона), аркадяне (царь Аристократ из Орхомена) и аргосцы, а Спартанцам — элидцы. Борьба затянулась надолго. Спартиаты, лишившиеся благодаря восстанию своих наделов в Мессении, стали требовать передела земли в Лаконии. И на этот раз победа осталась на стороне Спарты, спартиаты возвратили себе земли в Мессении, мессенцы же опять попали в положение илотов. Менее удачно действовали в это время спартанцы на востоке; попытка Спарты подчинить Кинурию кончилась неудачей. Аргосцам помогали жители восточно-аркадского плоскогорья, Спарта же нашла себе помощь в некоторых аргосских городах, недовольных Аргосом (Тиринф и Азина). Когда эти города были разрушены аргосцами, спартанцы дали жителям их места для поселения на мессенском берегу. При Гизиях спартанцы были разбиты аргосцами (669—668 гг. до Р. Х.), и лишь в середине VI века им удалось присоединить Фирейскую область и остров Киферу.
 
300 мелкие воришкиНЦЕВ
История 300 спартанецв, героически сражавшихся против многочисленной армии персидского правителя Ксеркса, имела место в 480 году до Н.Э. Согласно античным историкам, отряд из трехсот спартанцев во главе с царем Леонидом героически погиб, преграждая путь персидскому войску царя Ксеркса.

Единственный достоверный первоисточник о подвиге 300 спартанцев на котором основываются позднейшие упоминания — VII книга Геродота.

Битва при Фермопилах (480 год до Н.Э.)

Сражение во время греко-персидских войн. Греческое войско (около 5 тысяч человек) во главе со спартанским царем Леонидом преградило у Фермопил путь многосоттысячной армии персидского царя Ксеркса. С помощью предателя, персам удалось выйти в тыл грекам. Тогда Леонид отправил войско на защиту Афин, а сам с 300 спартанцами продолжал упорную оборону, пока весь отряд не пал в бою.
 
ПОЛИТИЧЕСКОЕ УСТРОЙСТВО СПАРТЫ
Устройство Спарты в древнейший период было таким же, как и в остальных греческих государствах и в существенных чертах совпадало с изображенным в гомеровских поэмах. Спартиаты делились на родовые филы (числом 3), подобно другим грекам. Впоследствии рядом с ними появляются территориальные филы, подразделяющиеся на обы. Этих фил было 5 (Питана, Лимны, Мезоя, Киносура, Дима) и к ним, по-видимому, перешли политические функции. Управление находилось в руках царя, которому помогала герусия, т. е. совет старейшин, назначавшихся первоначально царем. Народное собрание не имело значения. Первым существенным нововведением было установление двойственной царской власти. Проследить обстоятельства, обусловившие и сопровождавшие этот переворот, мы не можем, за недостатком данных. Все ученые отвергают традиционное греческое объяснение этого факта, но общепризнанного научного объяснения его нет до сих пор. Одни объясняли двойственность царской власти, как следствие синойкизма двух общин (ахейской и дорийской; по Гильберту, даже трех: дорийской, ахейской и минийской), другие, отвергая племенное различие спартанских царских фамилий, думают, что второй царь поставлен был во время политической борьбы для ограничения власти представителей старой династии Агиадов, следовательно, видят в этом факт, отчасти аналогичный тем изменениям, какие переживала царская власть и в других местах, например в Афинах.

Как бы то ни было, но несомненно, что двойственность царской власти привела к сильному ограничению ее значения. Мы имеем основания предположить наличность в Спарте сильной политической борьбы уже в VIII веке, а может быть и ранее. Борьбу между общиной равных и царской властью, отражает на себе и история важнейшего спартанского учреждения, эфората. Относительно происхождения эфората в древности преобладали два взгляда. По одному, создание его, как и всех спартанских учреждений, относилось к деятельности мудрого законодателя Ликурга, по другому, более достоверному, эфорат появился при царе Феопомпе во время Мессенской войны. Эфор сначала был, вероятно, один и назначался царями для замещения их в судебной деятельности. Это было необходимо вследствие увеличения государства и количества дел, а также вследствие продолжительного отсутствия царей во время войны. Эфоры были судьями в гражданских делах (уголовные разбирались геронтами) и имели право полицейского надзора. Постепенно эфорат освобождается от зависимости от царей и даже сам начинает подчинять себе царскую власть. С течением времени число эфоров увеличилось до 5 (они составляли коллегию), и выбирать их стала апелла. В эфорах, избираемых народом на короткий срок (на год) из всех граждан, можно видеть орган общины "равных". В качестве представителей спартиатской общины, эфоры выступают в известной клятве, которую они и цари приносили каждый месяц: "эфоры за город, а цари за себя"; цари обещались править согласно с законами города, город же (т. е. эфоры от имени его) — сохранять в неприкосновенности царскую власть, если царь будет соблюдать свою клятву. Неизвестно время установления этой любопытной присяги, являющейся формальным договором между царями и общиной. Вообще, отдельные стадии в развитии эфората проследить невозможно, за недостатком данных в первоисточниках. Традиция приписывала особое значение в истории развития эфората эфорам Астеропу и Хилону. Хилон, относимый к числу "семи мудрецов", был первым эфором в 556—555 гг., но относительно его деятельности мы ничего не знаем, как и об Астеропе. Шаг за шагом расширяют эфоры свои полномочия. Они наблюдают за периэками и илотами и пользуются по отношению к ним правом жизни и смерти. К ним перешли очень важные функции по надзору за воспитанием молодежи, за соблюдением взрослыми требований того "порядка" жизни, который устанавливается в спартанской общине под влиянием усиливавшейся потребности в сильной военной организации. Они получили право налагать штрафы за проступки и привлекать в важных случаях к суду герусии, ведавшему уголовные дела. Они подчинили своему надзору все остальные власти, даже самих царей, которых они также стали привлекать к ответственности перед герусией и собой. Такое расширение полномочий эфоров можно объяснить, во-первых, тем, что за их спиной стояла община спартиатов, готовая поддержать их притязания против царской власти, так как все, что выигрывали эфоры, косвенно выигрывала выбиравшая их община. Таким образом эфорат является в эту эпоху учреждением, в известном смысле, демократическим. Конечно, слово "демократия" неприменимо к Спарте, хотя, например, Низе в статье "К истории государственного устройства Лакедемона" считает возможным утверждать, что Спарта была древнейшей демократией в Греции. Одинаковое воспитание, однообразный, для всех полноправных обязательный образ жизни, одинаковые обязанности и права (Спарта не знала ценза при замещении должностей) — все это, конечно, черты демократические. Но настоящей демократией Спарта не могла сделаться: спартиаты по отношению к массе населения составляли аристократию и стремились сохранить раз установившиеся, выгодные для них отношения между собой и этой массой. Уже поэтому они были консервативны. Они воспитывались в привычке к суровой дисциплине и прекрасно понимали значение ее для них самих, знали, что только ею они и сильны. Для развития личного начала в земледельческой, экономически отсталой Спарте не было тех благоприятных условий, которые были, например, в Афинах. Поэтому спартанская апелла не развивается, подобно воинской экклезии, а преобладающее значение в делах законодательства и управления сохраняется за состоящей из пожизненных членов герусией и за эфорами. Сама же апелла не имеет ни инициативы, ни права обсуждать вносимые в нее предложения, ни делать к ним поправки, она просто принимает или отвергает их. Одной из важнейших причин возвышения эфората было соперничество царствующих домов. Часто оно приводило к тому, что временно царская власть как бы парализовалась, так как цари могли осуществлять свои державные права лишь в том случае, если один из них не ставил препятствий распоряжениям другого. В случае же распри между царями, естественно, расширялось значение избранных представителей всей общины, эфоров. Как блюстители интересов общины, эфоры уже в VI в. вмешиваются даже в семейную жизнь царей, они заставляют, например, царя Анаксандрида развестись с бездетной женой. Но в эту эпоху они еще вынуждены в важных случаях постоянно опираться на авторитет герусии. Впрочем, и царская власть сохраняла пока громадное значение, особенно во внешних делах. Цари руководят внешними сношениями и имеют право самостоятельно объявлять войну, кому найдут нужным. Во время же похода царь является неограниченным повелителем, имеет право жизни и смерти.

Существование большого числа экономически обеспеченных "равных", с малолетства готовившихся к военной службе, давало Спарте профессиональных воинов, значительно превосходивших в качественном отношении простые ополчения других греческих государств, состоявших из людей, только на время войны оставлявших мирные занятия земледельца, купца или ремесленника. Аристотель (в "Политике") говорит, что число спартиатов в эпоху наибольшей силы Спарты принималось в десять тысяч, но сам он не высказывается категорически за эту цифру. Но хотя их было, вероятно, и меньше, все же они составляли очень значительную силу, которая дала Спарте возможность создать обширную политическую организацию и встать во главе ее. Со времени Второй Мессенской войны главными врагами Спарты являются Аргос и аркадяне, которые обнаруживают вражду к Спарте, давая убежище мессенским беглецам. Но борьба в Аркадии (с Тегеей) шла сначала неудачно для Спарты: при царях Леоне и Агазикле, в первой половине VI века, спартанцы потерпели несколько поражений от поддерживаемых другими аркадянами тегеатов. В то же время Спарта вела борьбу с Аргосом и с жителями Пизатиды. Спартанцы помогли элейцам в продолжительной борьбе их с пизатами, и за это элейцы, вероятно, уже тогда признали гегемонию Спарты. Затем, около 550 г., при царях Аристоне и Анаксандриде, лакедемоняне одержали наконец верх над Тегеей и заключили договор, по которому Тегея обязалась оказывать Спарте военную помощь, прогнать нашедших в ней убежище мессенцев и никого не казнить за дружбу со Спартой. В следовавшие за тем десятилетия гегемонию Спарты признали почти все остальные аркадские общины (Мантинея, Орхомен и др.). Этим было положено прочное основание Пелопоннесскому союзу. Спарта принадлежала в нем гегемония, но все общие дела решались на сейме, состоявшем из представителей всех союзных государств. Спарта имела на сейме один голос, подобно другим государствам. С тех пор политическое влияние Спарты распространяется на все большее и большее пространство. Аргос по-прежнему держится враждебно, но Коринф, Эгина и Мегара вступают в союз со Спартой Благодаря этому она втягивается в очень сложные отношения к различным греческим государствам. Во многих из этих государств шла внутренняя социальная и политическая борьба, в которую часто приходилось вмешиваться и Спарте. В таких случаях Спарта систематически поддерживает аристократическое устройство и становится опорой консерватизма. Союз с Коринфом и Эгиной вовлек Спарту в неудачную борьбу с Самосом (около 524 г.), а союз с Мегарой привел к соперничеству с Аттикой, которое стало с тех пор одним из важнейших явлений греческой политической жизни. Афинская консервативно-аристократическая партия завязывает тесные отношения со Спартой и получает оттуда помощь. Но вскоре в Афинах верх взяла враждебная Спарте демократическая партия. Торгово-промышленные Афины, быстро шедшие по пути к полной демократизации, и консервативная земледельческо-дворянская Спарта расходятся все далее и далее. Греко-персидские войны соединили их на время в одном общем усилии, но затем они же привели к еще большему обострению отношений между ними. В начале борьбы с Персией гегемония принадлежала Спарте, и она оказала важную услугу Греции и всему человечеству. Но ход борьбы с Персией ясно указывал на то, что для обеспечения своей независимости греки должны стать господами на море, а эта задача была не под силу земледельческой Спарте. Создание афинской симмахии дало новую пищу соперничеству Спарты и Афин. Уже в середине V в. оно привело к вооруженному столкновению, заключенное тогда перемирие оказалось непродолжительным, и в 431 г. вспыхнула Пелопоннесская война.

Победа над Афинами дорого стоила Спарте и объяснялась в значительной степени недовольством афинских союзников против Афин, ошибками афинян и помощью Спарте (особенно денежной) со стороны Персии. Ослабление сильнейшего противника Спарты нарушило политическое равновесие в Греции и привело самую Спарту к крайностям, вызвавшим против нее сильное недовольство. В Греции вновь завязалась борьба. Ослабление Спарты, бывшее следствием продолжительных войн и внутренних условий (о которых смотри ниже), привело вскоре к возвышению Фив. Борьба с ними сопровождалась тяжелыми последствиями для Спарты: Мессения была освобождена от власти Спарты, продолжавшейся около трех с половиной столетий. Объем государства сразу уменьшился на одну треть, а между тем Спарте стали грозить затруднения еще со стороны Аркадии, где образовался обширный союз, во главе которого поставлен был Мегалополь. Несмотря на эти потери, Спарты считала себя достаточно сильной, чтобы отказать Македонии в признании ее гегемонии. Когда Филипп Македонский после битвы при Херонее образовал общегреческий союз и стал гегемоном греческих сил, Спарты не пожелала соединиться с ним. Тогда Филипп опустошил Лаконию и отнял у Спарты некоторые пограничные области; Кинурия и берег Аргосского залива до Заракса отошли к Аргосу, Денфелиатида — к Мессении, Скиритида и верховья Эврота — к Тегее и Мегалополю. Так границы Спарты сузились еще более. Вражда с Македонией привела к тому, что, когда Александр Великий двинулся на Восток, Спарта вступила в сношения с Персией. Между Македонией и Спартой началась война. Осенью 331 г. македонцы, под начальством Антипатра, разбили спартанское войско около Мегалополя, причем пал сам царь Спарты — Агис, сын Архидама, внук знаменитого Агезелая. После смерти Александра начались бесконечные войны между его преемниками, тяжело отражавшиеся на Греции, господство над которой оспаривали чужеземцы. В это время Спарта видела свою задачу в том, чтобы сохранить свою свободу и по возможности не дать внешней силе прочно утвердить свою власть в Пелопоннесе. Проведение этой задачи сталкивало Спарту с Македонией. Борьба с ней несколько раз приводила к поражениям спартанцев. Так, Димитрий Полиоркет разбил царя Архидама IV (преемник Эвдамида, занимавшего престол после смерти Агиса) и вторгся в Лаконию. Впрочем, несмотря на поражения, Спарта сохраняла свободу и причиняла Македонии значительные затруднения. Так, Спарте удалось образовать против Антигона Гонаты и его союзников этолийцев обширный союз. Общая вражда к Пирру временно примирила Спарту с македонским царем, но после смерти Пирра борьба возобновилась, так как Антигон поддерживал пелопоннесских врагов Спарты, а именно мегалопольцев, аргосцев и мессенцев. К союзу, созданному Спартой, присоединились и Афины. В так называемой Хремонидовской войне спартанцы действовали против пелопоннесских союзников Антигона. В битве под Коринфом (265—264) погиб спартанский царь Арей (внук Клеомена II, сын Акротата). Такая же судьба постигла и его преемника Акротата, он пал при нападении на Мегалополь, а образованный спартанцами союз вскоре распался. Между тем в Пелопоннесе образовалась новая значительная политическая сила — Ахейский союз, с которой пришлось считаться Спарте.

Ослабление Спарты, ясно сказавшееся в значительных территориальных потерях и в утрате прежнего политического влияния в Греции, прежде всего объясняется внутренними изменениями, совершавшимися в ней в течение V и IV веков. Целый ряд причин постепенно приводит в Спарте к разложению массы "равных". Разложение сказывается в образовании крайнего экономического неравенства среди спартиатов. Большая масса земли сосредоточивается в немногих руках, в то время как рядом с этим образуется масса необеспеченного и недовольного спартиатского пролетариата. Этот процесс совершается довольно быстро. Уже после греко-персидских войн долина Эврота и почти вся Мессения принадлежали (по вычислению Белоха, в его "Истории Греции") лишь полутора тысячам собственников, среди которых было известное число очень крупных, большинство же владело небольшими участками. В следующем столетии Аристотель (в "Политике") рисует такую картину экономического состояния Спарты: земля находится в руках немногих, причем у одних ее очень много, у других совсем мало; около двух пятых всей земли принадлежат женщинам, ведущим роскошную и распущенную жизнь. Наконец, перед реформами Агиса IV и Клеомена III (в начале второй половины III века) в Спарте оставалось не более семисот спартиатов, в том числе лишь около сотни землевладельцев (не надо, впрочем, забывать, что пространство спартиатской области к тому времени значительно уменьшилось, благодаря потере Мессении, Кинурии и верховьев Эврота). В тесной связи с этим сосредоточением поземельной собственности замечается постоянное уменьшение числа полноправных граждан, обязанных военной службой: к 418 г. способных носить оружие было уже менее 5000 человек, а во времена Аристотеля лишь около тысячи, что заставляет спартанское правительство усиленно привлекать к военной службе периэков и даже илотов; приходилось массами освобождать последних и делать их гоплитами (неодамоды). Причинами концентрации землевладения в Спарте являются: естественное неравенство рождаемости в разных семьях, законодательные стеснения свободы распоряжения землей, отсутствие у спартиатов занятий, которые давали бы возможность накапливать запасные средства. Семья, в которой было много детей, беднела, не имея денег и возможности прикупить земли, и участки, дробясь, достигали таких размеров, что не могли уже прокормить всех членов семьи и дать совершеннолетним мужчинам возможность делать взносы на сисситии. Рождаемость среди таких экономически необеспеченных семей, затем, неизбежно уменьшалась. С другой стороны, иногда два и более участка сливались: единственный владелец участка, вступая в брак с дочерью-наследницей, соединял в своих руках два участка и т. д. Закон Эпитадея еще более облегчил этот процесс, после его издания появилась возможность давать дочерям земельное приданое при жизни отца и при существовании братьев. Под видом дарения он дал даже возможность продавать земельные участки. Далее, сосредоточению участков в значительной степени помогали войны, в которых гибло множество спартиатской мужской молодежи, что, конечно, учащало случаи единонаследия и женского наследования. Затем, широкая внешняя политика Спарты и ее политическое господство в значительной части Греции в V и IV вв. косвенно приводили к тому же, сосредоточивая в Спарте большие денежные капиталы. При том положении, которое Спарта занимала тогда в Греции, она не могла удержать у себя преобладание натурального хозяйства и неизбежно перешла к денежному. Посылки больших армий и флотов и содержание их подолгу вне родины создали нужду в деньгах для спартанского правительства, прежние стеснительные постановления о деньгах потеряли всякий смысл. Деньги в громадном количестве притекали в Спарту в виде персидских субсидий, военной добычи (особенно много ее доставил Лизандр), в виде взяток спартанским царям, эфорам, гармостам. Затем, капиталы образовывались у крупных землевладельцев от продажи продуктов земледелия и скотоводства. Эти капиталы сосредоточивались в руках того же класса, который имел в своих руках и землю. Земледельческая знать часто помещала деньги в землю, приобретала новые участки, заводила на них крупное хозяйство, давала деньги взаймы и усиливала свое экономическое, а вместе с тем и политическое влияние. При новых условиях стало невозможным сохранение старого спартанского, так называемого "ликурговского" порядка жизни: он был неприятен богатым, а у бедняков не было средств для предписываемой им жизни. Образование значительных состояний естественно привело к развитию в Спарте роскоши. В роскоши стали жить представители знати и во главе их сами цари, особенно же женщины; как мы видели выше, уже Аристотель жалуется на роскошь спартанских женщин. Тогда сисситии обратились в пиры богачей, ничуть не напоминавшие прежней простоты. Но рядом с классом богатых в Спарте стоит толпа бедных спартиатов, "меньших" , т. е. спартиатов по рождению, которые лишились гражданского полноправия вследствие экономической слабости, невозможности отбывать государственные повинности и участвовать в сисситиях. Многие из них живут в имениях богачей, занимаясь прежде запрещенным спартанцам ручным трудом. Другие поступают в наемники.

В Спарте усиленно развивается наемничество, на Тенароне всегда много лиц, готовых за деньги служить кому угодно, и персидскому царю, и карфагенянам, и самой Спарте, которая является вынужденной для поддержания боевой силы прибегать также и к этому средству. Толпа обездоленных бедняков представляет опасный горючий материал, она дожидается лишь удобного случая для переворота, который бы изменил существующий порядок в её пользу. Уже в начале IV в. Кинадон делает попытку такого переворота, но она кончилась неудачей и казнью Кинадона и его приверженцев.

Указанные глубокие экономические и социальные изменения сопровождались в Спарте важными политическими последствиями: Спарта все более и более теряет демократический оттенок, который замечается в ней в VI в. и становится не только аристократией, но настоящей олигархией. Государственная власть все более сосредоточивается в руках наиболее сильного экономически класса. Герусия и особенно эфорат становятся орудиями этого класса. Значение эфората быстро развивается с V в. Уже Павзаний, победитель при Платеях, чтобы усилить царскую власть замышляет переворот и для достижения успеха пытается опереться на илотов. Но его замысел был открыт эфорами, Павзаний погиб и выгоду из этого факта извлекли те же эфоры. Были еще случаи столкновений между эфоратом и царской властью в эту эпоху. Все они кончались торжеством эфоров. Первенствующее значение эфората нашло видимое выражение в установившемся в Спарте обычае обозначать год именем первого эфора. Эфоры усиливают надзор над царями и начинают опираться в борьбе с ними на религию: они присвоили право по звездам судить о том, хорошо ли управляют цари, и в случае неудовлетворительного для царей исхода наблюдения эфоры исследовали их поступки и привлекали их к суду, причем осуждение сопровождалось для царя потерей трона и изгнанием. Эфоры все более и более вмешиваются во внешнюю политику, они ведут переговоры, к ним посылают послов, они могут отклонить не нравящиеся им условия мира (как это и было в 404 г.), они приводят в исполнение постановления народного собрания, они держат в своих руках средства страны, производят наборы, распоряжаются деньгами. В конце концов эфоры стали сами объявлять войну, отняв это право у царей, стали посылать в поход того или другого царя по своему выбору и лишать власти полководцев, действий которых они не одобряли. Перед их властью отступает на задний план не только власть царей, но и герусия, и народное собрание. Принимая во внимание указанную выше крайнюю малочисленность правящего класса в Спарте в III в., приходится предполагать пристрастность и партийность спартанского управления в IV и III вв.: власти (кроме царей) являются представителями интересов не всего населения, а лишь тесного круга связанных взаимным родством немногих фамилий. В других греческих государствах защитницей интересов угнетаемой аристократией массы являлась тирания, не избегла этой участи и Спарта. Но здесь эта тирания должна была принять несколько иной характер, так как носителями ее в Спарте стали цари, власть которых была так принижена знатью, ревниво следившей за ними через эфоров. Внутреннее вырождение Спарты сильно сказывалось и во внешнем положении ее, которое постепенно ухудшалось. Необходимость реформы стала сознаваться многими спартанцами, и тогда-то, по-видимому, создался рассказ о Ликурговом переделе земель, являвшийся перенесением в прошлое требований реформаторской партии.

Одним из виднейших представителей этого направления в литературе был Сфэр из Борисфена, с идеями которого были знакомы Агис IV и Клеомен I II. Наконец, в начале 2-й половины III в. царская власть взяла на себя чрезвычайно трудную задачу реформ. Около 243 г. на престол Эврипонтидов вступил молодой Агис IV, сын Эвдамида и Агезистраты, одной из богатейших и влиятельнейших женщин в Спарте. Программа Агиса IV заключала следующие пункты: уничтожение долговых обязательств, передел земли, который дал бы возможность создать 4500 спартиатских участков и 15000 периэкских, пополнение класса спартиатов необходимым числом свободно воспитанных периэков и иностранцев, восстановление в прежней строгости "Ликурговской" дисциплины, т. е. общественных трапез, общего воспитания и т. д. Этот план страдал коренным недостатком: он не считался с новыми условиями и стремился лишь к восстановлению спартанской старины в том виде, какой придала ей традиция и политическая литература, идеализировавшие так называемый "Ликурговский" строй. Агис погиб, не сумев осуществить свои планы, но его дело не заглохло, за него взялся сын Агисова противника, царя Леонида, Клеомен II I (из дома Агиадов), женатый на вдове Агиса. Клеомен повел дело более осторожно; сначала он приобрел военный авторитет в борьбе с ахейцами, а затем провел реформу. Но его социальная и политическая программа, долженствовавшая усилить Спарту внутренне и затем поднять ее значение в Пелопоннесе, вооружила против Спарты ахейцев и Македонию, которой усиление Спарты казалось опасным для собственного влияния в Греции. Битва при Селлазии (222 г.) погубила дело Клеомена. Победоносная Македония поддержала в Спарте реакцию против клеоменовых реформ, которые и были устранены, насколько это оказалось возможным. Спарта вынуждена была заключить союз с ахейской федерацией и с Македонией. Но в ней была сильная партия, заинтересованная в реформе, и поэтому тотчас же начались смуты, сопровождавшиеся кровавыми сценами (убийствами эфоров). Когда в Спарте получено было известие о смерти Клеомена (219 г.), царями стали Агезиполь (внук Агисова сторонника Клеомброта) и Ликург (подкупом эфоров добившийся престола, на который он не имел права). Тотчас возобновилась борьба с ахейцами, продолжались и внутренние смуты. Ликург изгнал Агезиполя, но вскоре умер, оставив малолетнего Пелопса, опекуном которого стал Маханид. Маханид также вел войну с ахейцами и с Македонией, причем он соединился с этолийцами и римлянами, которые были готовы поддержать в Греции всякую силу, враждебную Македонии. Маханид пал при Мантинее от руки Филопемена (207), после чего был заключен мир. После Маханида власть в Спарте захватил Набид, которого причисляли к Эврипонтидам. Набид воспользовался смутами в Спарте, устранил Пелопса и занял сам престол. Он явился усердным последователем клеоменовых планов, перебил или изгнал многих богатых людей, а имущество их и даже жен поделил между бедными спартиатами и наемниками, освобождал и наделял землей даже илотов. Опять возобновилась борьба с соседями, с ахейцами и Мегалополем, и опять спартанцы были в союзе с Римом. Но союз этот оказался непрочным: когда римляне положили конец господству Македонии в Греции, Набид поссорился с ними из-за Аргоса (195 г. до Р. Х.). Римляне едва не взяли самую Спарту, и Набиду пришлось заключить с ними мир, стоивший Спарте власти над приморскими периэкскими городами. Римляне освободили эти города от многовековой власти Спарты, сделали их полноправными общинами и поручили защите ахейского союза.

Так, территория Спарты снова уменьшилась, Спарта стала средней греческой общиной и не могла уже с тех пор играть выдающейся роли. Недовольный невыгодными условиями мира, Набид, опираясь на Антиоха Сирийского, возобновил борьбу с римлянами и ахейцами. В 192 г. он был убит, царем в Спарте был провозглашен Лаконик, отпрыск царского дома. Вскоре Филопемен принудил Спарту вступить в ахейский союз. Вмешательство чужеземцев вновь сопровождалось в Спарте внутренней ломкой: Филопемен утвердил в ней преобладание аристократии. Так в течение нескольких лет Спарта пережила несколько переворотов, каждый из которых сопровождался казнями, конфискациями имуществ и массовыми изгнаниями, так как на ограниченной территории небольшого города социальная борьба принимала особенно острый характер. Нормальное течение жизни стало в Спарте надолго невозможным. Филопеменова реставрация привела к новым смутам, причем недовольные созданным им порядком обратились с просьбой о помощи в Рим. Довольно долго ослабленная Спарта оставалась простым членом ахейского союза. Наконец, когда спартанцы поссорились с ахейцами, римляне вмешались в распрю, разбили ахейцев и подчинили Грецию. Спарта вступила тогда в союзные отношения к Риму, она стала civitas foederata. Устройство ее в римскую эпоху значительно отклонялось от веками выработанного строя. Царской власти не было, управление находилось в руках народного собрания, герусии, члены которой избирались теперь ежегодно, и разного рода должностных лиц, в том числе эфоров, впрочем, не имевших уже прежнего значения. Историческая роль Спарты была окончена. Афины и под римским господством сохраняли выдающееся положение, будучи одним из важнейших культурных центров. Спарта не могла иметь такого же значения, так как она не принимала в умственной и художественной жизни Греции заметного участия. Она не дала с VII в. никаких замечательных представителей науки и искусства, так как военно-крепостническая организация ее не представляла благоприятной почвы для высокого интеллектуального развития.

Важнейшие источники спартанской истории: отрывки Тиртея, Геродот, Фукидид, Ксенофонт, Аристотель, Полибий, Павзаний, Страбон, Плутарх, Диодор Сицилийский и др.

Форма входа

Календарь новостей
«  Ноябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930

Поиск по новостям

Друзья сайта

Статистика


Copyright MyCorp © 2006 Бесплатный хостинг uCoz